Мой Охотник  - Елена Рейн

Чемальский район Республики Алтай

Наши дни

Сергей

Проснулся мгновенно, как только услышал трель стационарного телефона. Поднялся и, схватив трубку, произнес сонным голосом:

– Слушаю.

– Серый, ты что, еще спишь? – весело проговорил вечно довольный Тарасов, наслаждаясь своим идиотским вопросом.

Посмотрел на тумбочку, где стояли электронные часы, показывая пять утра, и недовольно осведомился:

– Леха, ты в курсе, который час?

– Конечно. Я уже в четыре вынужден был взбодриться и рвануть через окно, как горный козел, прыгая по балконам, потому что появился муж. Почти как в анекдоте, к Антонине явился ее старикан из командировки.

Усмехнулся, поражаясь Тарасову, вечному донжуану, любителю прекрасного пола, особенно замужних дам, и проговорил:

– Пора свою найти, и спрыгивать с балкона не придется.

– Так уже есть печальный опыт, только вот она сама спрыгнула, убежав в далекие края, чтобы не видеть мою морду, – усмехнулся он безразличным тоном, хотя я знал, что ему пять лет назад было совсем не до веселья. Да и сейчас… Может, поэтому избегает серьезных отношений, заранее предполагая, что история повторится, либо он до сих пор любит свою девочку, но та ушла, а он слишком гордый.

– Уверен, что она жалеет.

– Навряд ли. В любом случае это уже неважно. Сейчас разговор о тебе. У нас тут высокооплачиваемая заявка на охрану одного мажора. Пробил его по базе: молодой, а гнида, весь в отца. В общем, папашка натворил делов, и теперь нанимает лучших, чтобы защитить свою задницу и прыщавую попу сынка. Не хотел браться, но, когда узнал все о пацане, согласился. Пусть будет исключением, – грубо выдал он, а потом раздраженно добавил: – Ты же знаешь, как я не люблю заслонять своей спиной мразей, да и мужиков подставлять из-за всякого говна. Но придется охранять…

– Так что именно откапал? И, если уверен, что нужно, отправляй Малого, пусть он сопли подтирает этому мажору, – предложил, рассматривая спальню, где давно хотел сделать ремонт, но все никак. Последние четыре года мне было не до этого. Как сумасшедший ударился в работу, полностью отключаясь от нормальной жизни.

– Нее, я решил, что тебя нужно отправить в Москву. Как раз прогуляешься по городу…

– Я не охраняю, только веду дела и работаю с…

– Уверен, ты передумаешь, и уже через несколько часов будешь гнать в сторону аэропорта, чтобы полететь в столицу.

– Я смотрю, ты с балкона-то хорошо шарахнулся. Подозреваю, что головой стукнулся, раз такие глупые предположения возникли, – пробубнил, вставая с постели, прямым ходом направляясь на балкон, любуясь красивым видом на огромную гору с соснами. Пять лет назад купил участок в этой местности и отстроил громадный дом, наняв бригаду рабочих. Большой двухэтажный коттедж близ гор. Мне нравится.

– Да нет, я вроде как поддерживаю себя в физической форме, так что даже не замарался, не то что ударился, – просветил меня Тарасов, больше известный как Взрыватель.

Перевел взгляд на свой двор и увидел, как Ольга Петровна моет пол в каменной беседке с деревянными перегородками. Женщину из ближайшей деревни привозил муж. Она занималась готовкой и уборкой в доме, а также на огороженной благоустроенной территории, прилегающей к коттеджу, а муж занимался садом, фонтаном и закрытым бассейном. После пяти Капустины возвращались к себе, хотя в последнее время еще раньше, так как приезжали засветло.

Вспомнив цель звонка друга и по совместительству компаньона нашей охранной фирмы, выдал:

– Молодец. Так почему ты все-таки решил, что поеду я?

– Потому что охранять нужно Котлова Ивана Николаевича, – сказал он таким тоном, будто я обязан знать фамилию этого пацана.

– Мне эта фамилия ничего не говорит, – проговорил, решив отправиться на пробежку, но, как только сделал шаг к балконной двери, ведущей в спальню, услышал:

– Самого заказчика – нет, а вот с его невестой ты знаком.

Понимая, что Тарасов просто так трепаться не будет, и информация действительно важна, недовольно заметил:

– Лех, выкладывай уже все. Раздражает, когда ты тянешь резину.

– У этого мажора невеста – невероятная красавица. Соркина Маргарита Антоновна, сестра Грызлова Андрея. Шторма, если вдруг ты забыл.

Через секунду я уже сжимал эту чертову трубку с бешеной яростью, мечтая запустить в стену, но, справившись с гневом, уточнил:

– Невестой?

– Ага, – весело ответил Тарасов, не скрывая своего отличного настроения, которое невероятно раздражало меня.

– Досье на семейку Котлова собрал? – спросил быстрее, чем подумал.

– Да. Когда выезжаешь? – нагло поинтересовался он, не скрывая своего триумфа в правильных выводах.

– Через два часа, – буркнул, решив, что все же побегать мне нужно, чтобы успокоиться.

– Вот и отлично! Я даже позавтракать успею.

– Все. В офисе увидимся.

– Ага, – протянул он и замолчал, а потом добавил: – Охотник, ты только там не веди себя как ревнивый Отелло. Твоя маленькая девочка выросла.

– Я уже врубился, раз замуж собралась, – процедил ему, подходя к шкафу, чтобы взять шорты для бега, и пусть с утра еще холодно, но мне нормально.

– Вот и я о том. Теперь-то идиотских добрых побуждений не будет?

– Их и не было, – грубо ответил ему, не желая разглагольствовать на эту тему, как вдруг услышал:

– Тогда я ни черта не понимаю. Зачем ты ее отпустил?

«Я ее не отпускал! Она сама, после того как я ее обидел…» – с яростью подумал, вспоминая нашу последнюю встречу, и ответил:

– Лех, давай не будем об этом? Я в столицу поеду, чтобы защитить ее. Не хочу, чтобы она стала разменной монетой в грязной игре.

– Конечно, я так и понял, – подколол он, непонятно чему радуясь.

– Это не моя головоломка, если у тебя проблемы с пониманием.

– Ладно, не бесись. Давай дуй сюда, и тут мы с тобой все обсудим. Если честно, уже жалею, что позвонил тебе.

– Поздно.

– Может, все же Малого отправить? – все никак не успокаивался он.

– Леха, заткнись, – грубо выдал, обдумывая дальнейшие действия.

– Ладно. Давай… бегай, прими ледяной душ и в офис. Надеюсь, что ко мне уже в обычном настроении явишься.

– Добро, – проговорил и, не дожидаясь ответа, вырубил связь, откидывая трубку на кровать.

Весь путь пробежки пытался сконцентрироваться на чем угодно, только не на Маргарите. Старался не думать, чтобы хоть как-то успокоиться, но все сжималось во мне тугой пружиной, стоило только вспомнить о ней.